Замучен за Христа

Подкаст: Скачать (Продолжительность: 30:54 — 21.2MB)

Ричард Вурмбранд, священник из Румынии, провел четырнадцать лет в тюрьме, подвергаясь пыткам и находясь под коммунистическим правлением. После освобождения он рассказывает о деятельности Церкви мучеников и о зверствах, которым он и другие христиане подверглись. Несмотря на все трудности, они оставались непоколебимыми и твердо держались своей веры.

Атеист находит Христа

Я вырос в семье, где никакая религия не признавалась, и в детстве не получал никакого религиозного образования, поэтому к четырнадцати годам я был убежденным, закоренелым атеистом. Тем не менее, как я позже понял, мне была дарована благодать быть одним из избранных Богом по причинам, которые я не могу рационально понять. Хотя я был атеистом, что-то необъяснимое постоянно тянуло меня в церкви. Мне было трудно пройти мимо церкви и не зайти внутрь. Я слушал проповеди, но они не проникали в мое сердце, и поэтому я был уверен, что Бога нет.

Однажды я молился Богу, прося Его явить Себя мне и подтвердить Свое существование. В то же время в одной деревне в горах Румынии старый плотник молился Богу, чтобы тот послал ему еврея, которого старик мог бы привести ко Христу перед смертью. В конце концов, меня привлекла эта деревня. Когда плотник узнал, что я еврей, он подошел ко мне. Он увидел во мне ответ на свою молитву и дал мне Библию для чтения. Я уже читал Библию раньше, так как она считалась общеизвестной.

Но Библия, которую он мне дал, была совсем другой, потому что она была написана не буквами, а пламенем любви, разгоревшимся от его молитв. Я едва мог её читать; я мог только плакать, сравнивая свою жалкую жизнь с жизнью Иисуса. И он принял меня, чтобы я тоже мог стать одним из его. Вскоре после меня моя жена тоже обратилась к Богу. Она привела других людей ко Христу, а они, в свою очередь, привели других ко Христу, и так возникла наша церковь в Румынии.

Затем наступила нацистская эпоха, и мы сильно пострадали. Задолго до того, как я начал готовиться к служению, я уже был главой церкви, поскольку являлся её основателем и нес за неё ответственность. Меня и мою жену несколько раз арестовывали, избивали и водили к нацистским судьям. Нацистский террор был ужасен, но это было лишь предвкушением ужасов, которые грядут при коммунистах.

Несмотря ни на что, время, проведённое при нацистском режиме, принесло огромную пользу, поскольку научило нас тому, что физическое насилие терпимо и что с Божьей помощью человеческая духовная сила может выдержать даже ужасные страдания. Оно также научило нас методу подпольной церковной работы, которая была подготовкой к гораздо более ужасному испытанию, которое должно было произойти — испытанию огнём, которое было неизбежным.

После прихода к власти коммунисты мастерски использовали обман против церквей, потому что язык любви и язык соблазнения звучат одинаково. Иисус в Своем Слове призывает нас различать язык соблазнения и язык любви, а также отличать волков в овечьей шкуре от истинных овец. Тысячи священников, пасторов и проповедников не могли отличить эти два языка друг от друга.

Коммунисты провели в Бухаресте съезд всех христианских организаций. Четыре тысячи священников, пасторов и проповедников всех конфессий собрались там и избрали Иосифа Сталина почетным президентом съезда. В то же время Сталин исполнял обязанности президента Всемирной федерации атеистов и был массовым убийцей христиан. Один за другим они поднимались и публично заявляли, что коммунизм и христианство принципиально одинаковы и могут мирно сосуществовать. Один священнослужитель за другим восхвалял коммунизм и заверял новое правительство в верном сотрудничестве Церкви.

Моя жена, сидевшая рядом со мной, уговаривала меня встать и смыть позор с лица Христа, так как не хотела иметь трусливого мужа. Поэтому я встал и восхвалял не убийц христиан, а Христа и Бога, говоря, что мы прежде всего обязаны Ему своей верностью. Конференция транслировалась по радио, чтобы вся страна могла услышать послание Иисуса Христа. Позже мне пришлось за это заплатить, но это того стоило.

Подъем коммунизма и предательство многих официальных церковных лидеров вынудили нас создать подпольную церковь, поскольку проповедовать Благую Весть и приводить детей к Иисусу Христу было запрещено. Поэтому я начал вести церковную работу втайне. Внешне я занимал очень уважаемое социальное положение, которое не имело никакого отношения к моей реальной, скрытой работе во имя Царства Божьего и служило лишь прикрытием. Я был пастором Норвежской лютеранской миссии и одновременно работал в румынском комитете Всемирного совета церквей. Эти две должности давали мне очень сильные позиции у властей, которые ничего не знали о моей подпольной работе.

Народ с жаждущими душами

Солдаты Красной Армии были преимущественно русскими. Для меня это был поистине небесный опыт — провозглашать весть Евангелия русским. Никогда прежде я не встречал людей, которые так глубоко впитывали бы Евангелие, как русские. Однажды ко мне пришёл русский офицер, жаждущий Бога. Он никогда раньше не видел Библии и не посещал церковные службы. Он питал любовь к Богу, не имея о Нём ни малейшего представления. Я прочитал ему Нагорную проповедь, притчи Иисуса и Страсти Христовы. Мы помолились вместе, и таким образом ещё один человек пришёл ко Христу.

В магазине я встретил русского капитана и женщину-офицера, которые делали покупки. Им было очень трудно понять продавца, поэтому я предложил им выступить в роли переводчика, а затем пригласил их к себе в квартиру на обед. Перед обедом я объяснил им, что они находятся в христианской семье и что здесь принято молиться. Они задавали много вопросов о Боге и Библии. Я рассказывал им притчи и повествовал о рождении Иисуса. Капитан и офицер в тот же день уверовали в Бога. Впоследствии они оказали нам огромную помощь в нашей тайной миссионерской работе среди солдат Красной Армии.

Мы тайно печатали многочисленные экземпляры Нового Завета и другой христианской литературы для распространения среди советских солдат. Через солдат, обратившихся из атеизма в живую веру в Бога, мы смогли тайно переправить в Советский Союз множество Библий и отрывков из них. Мы также нашли другой способ донести Слово Божье до советских солдат.

Красные солдаты находились на фронте годами, и многие из них так долго не видели своих детей дома. Мой сын Михай и другие дети младше десяти лет ежедневно искали советских миссионеров на улицах и в парках, всегда нося в сумках Библии, Евангелия и христианские брошюры. Таким образом, наши дети часто делали то, что взрослым было бы слишком опасно делать на открытой улице, совершенно без сопротивления. Они были юными миссионерами для советских солдат. Результаты этой работы были поразительны. Многие советские солдаты получили Евангелие таким образом, что в противном случае было бы невозможно.

Среди советских солдат мы работали не только посредством личного общения и свидетельств, но и вели миссионерскую работу в небольших группах. Солдаты Красной Армии особенно интересовались наручными часами. Они «приобретали» часы везде, где только могли. На улице они останавливали людей, и каждый должен был отдать свои часы. Это давало нам в подпольной церкви хороший предлог — а именно, продавать часы — чтобы тоже получить доступ.

Таким образом, мы смогли провозглашать благую весть о Христе, и благодаря доброй помощи христиан среди русских солдат я смог повторить такие визиты еще много раз. Многие из их товарищей также обрели Христа. Мы тайно распространили среди них тысячи Евангелий. Многие наши братья и сестры из подпольной церкви были захвачены и подвергнуты жестокому обращению, но они никогда не предали нашу организацию.

Вторым направлением нашей работы была тайная миссионерская деятельность среди румын. Очень скоро коммунисты и здесь сбросили маски. Сначала они использовали методы, чтобы переманить на свою сторону церковных лидеров, но затем начался открытый террор: тысячи людей были арестованы. Привлечение кого-либо ко Христу стало для нас захватывающей перспективой, как это долгое время было и для русских. Позже я сам оказался в тюрьме с такими людьми, которых Бог ранее позволил мне привести ко Христу. Я делил камеру с одним человеком, который оставил шестерых детей и теперь был заключен в тюрьму за свою веру.

Проповедовать Христа в новых условиях было непросто. Нам удалось напечатать различные христианские брошюры и обойти строгую коммунистическую цензуру. Мы представили коммунистической цензорам брошюру с изображением Карла Маркса, основателя коммунизма, на обложке. Книга называлась «Религия — опиум для народа», и другие имели похожие названия. Чиновник рассмотрел эту коммунистическую литературу и поставил на ней печать. В этих книгах, после нескольких страниц цитат из Маркса, Ленина и Сталина, которые удовлетворили цензоров, мы представили наше послание Иисуса Христа.

Подпольная церковь не полностью скрыта. Как айсберг, небольшая часть работы остается видимой. Поэтому мы ходили на массовые митинги коммунистов и распространяли наши «коммунистические» брошюры. Коммунисты толпами покупали книгу, увидев на ней портрет Карла Маркса. Они дочитали только до десятой страницы, и к тому времени, как наконец поняли, что дальше идет о Боге и Иисусе Христе, нас уже не было.

Влияние подпольной церкви

Подпольная церковь собиралась в частных домах, в лесах, в подвалах – везде, где только могла. Там, втайне, они готовили свою работу для публики. Под пристальным наблюдением коммунистов мы разработали план уличной миссии. Эта работа со временем становилась все более опасной, но таким образом мы охватили множество людей, до которых иначе никогда бы не добрались.

Подпольная церковь действовала не только посредством тайных собраний и секретных операций, но и путем бесстрашного, открытого провозглашения Евангелия на улицах и перед высокопоставленными коммунистическими чиновниками. Это имело свою цену, и мы были готовы ее заплатить. Тайная полиция так жестоко преследовала подпольную церковь, потому что признавала ее единственным по-настоящему эффективным видом сопротивления, поскольку только такое сопротивление — духовное сопротивление — могло подорвать их атеистическую власть.

Мы поручили христианам вступить в тайную полицию и надеть презираемую в нашей стране форму, чтобы они могли докладывать о действиях тайной полиции подпольной церкви. Несколько братьев из подпольной церкви последовали этому указанию и скрывали свою веру. В одно воскресенье, по дороге в церковь, меня силой похитили с улицы сотрудники тайной полиции. Закрытая машина тайной полиции остановилась прямо передо мной, четверо мужчин выскочили и затолкали меня внутрь. Я оставался пропавшим без вести в течение многих лет.

Более восьми лет никто не знал, жив я или мертв. Мою жену навещали сотрудники тайной полиции, выдававшие себя за освобожденных сокамерников. Они сказали ей, что присутствовали на моих похоронах. В этот период строгой секретности в тюрьме один врач-христианин стал членом тайной полиции, чтобы выяснить, где я нахожусь. Будучи секретным врачом тайной полиции, он имел доступ к историям болезни пациентов, и именно благодаря ему стало известно, что я жив. Когда в 1956 году, во время «оттепели Эйзенхауэра-Хрущева», заключенных помиловали, христиане из подпольной церкви также подали прошение о моем освобождении, и мне была предоставлена временная свобода.

Если бы этот врач-христианин не решил вступить в тайную полицию, главным образом для того, чтобы выследить меня, я бы никогда не выбрался. Я бы до сих пор сидел в тюрьме или был бы в могиле. Члены подпольной церкви использовали свое положение в тайной полиции, чтобы предупреждать нас в каждом конкретном случае, и оказали нам огромную помощь.

Невыразимые пытки

Наручники, надетые на наши запястья, имели острые шипы с внутренней стороны. Если мы оставались совершенно неподвижными, они не сильно щипали, но в ледяных камерах наши запястья дрожали от холода, а острые железные шипы режут кожу. Некоторых христиан подвешивали вниз головой на веревках, а затем так жестоко избивали, что их тела раскачивались, как маятники. Других помещали в морозильные камеры, где иней растаял со стен.

Меня самого заперли в такой ледяной камере, одетого лишь в тонкую одежду. Тюремные врачи наблюдали за нами через отверстие, пока не заметили первые признаки смертельного трупного окоченения. Затем они подали предупреждающий сигнал, после чего охранники бросились вынимать нас из льда и снова согревать. Как только наши тела немного согрелись, нас снова поместили в морозильную камеру – и это повторялось снова и снова.

Нас, христиан, тоже помещали в деревянные кабинки, едва превышавшие наши размеры. Свободы передвижения внутри не было. Десятки острых гвоздей были вбиты в стенки, их зазубренные концы торчали внутрь кабинки. Пока мы стояли совершенно неподвижно, это было терпимо. Но нам приходилось стоять в этих кабинках часами напролет. Когда мы слабели и начинали дрожать от изнеможения, гвозди впивались в наши тела. Даже малейшее движение или подергивание мышцы тут же вызывало укол этих мучительных гвоздей.

Тюрьмы были переполнены, и охранники не знали нас по именам. Они выкрикивали имена тех, кто был приговорен к 25 ударам плетью. Бесчисленное количество раз священник по имени Милан Хаймович выходил вперед, чтобы принять порку вместо кого-то другого. Тем самым он заслужил уважение других заключенных, не только для себя, но и для своего Господа Христа, посланником которого он был.

Как выглядит промывание мозгов

Мне пришлось пройти через промывание мозгов: годами мы должны были сидеть неподвижно по 16 часов в день и постоянно слышать: «Коммунизм — это хорошо! Христианство — глупость! Сдавайся!» Есть только один способ противостоять промыванию мозгов, и он называется «промывание сердца». Когда сердце очищается любовью Иисуса Христа, и сердце затем любит Его, человек может выдержать все пытки. Жестокие пытки были бесконечны.

Если я время от времени терял сознание или был слишком оглушен, чтобы дать своим мучителям хоть какую-то надежду на признание, меня обычно возвращали в камеру. Там я лежал полумертвый, но без присмотра, собирая силы, чтобы они могли снова меня пытать.

Многие умерли на этом этапе пыток. Но силы ко мне всегда возвращались. В последующие годы в разных тюрьмах мне сломали четыре позвонка и несколько других костей. Нанесли глубокие раны на кожу в двенадцати местах. В общей сложности прожгли и проделали 18 отверстий в моем теле.

Врачи в Осло, которые видели всё это, а также рубцы от перенесённого мной в то время туберкулеза лёгких, назвали то, что я остался жив, настоящим чудом. Согласно их медицинским учебникам, я должен был умереть несколько лет назад. Я слишком хорошо знаю, что это чудо. Бог – Бог чудес.

После восьми с половиной лет заключения я сильно похудел, получил ужасные шрамы, меня жестоко избивали и пинали, высмеивали, чуть не морили голодом, подвергали психологическому давлению, допрашивали до рвоты, угрожали, а затем бросили. Ни один из этих методов не привел к желаемому результату моих похитителей.

К их большому разочарованию, меня наконец освободили. Более того, они постоянно получали протесты по поводу моего заключения. Мне разрешили вернуться на прежнюю должность — но только на неделю. Я произнес всего две проповеди. Затем меня вызвали и сообщили, что мне больше не разрешается проповедовать или заниматься какой-либо другой религиозной деятельностью, но я продолжал работать незаметно. В конце концов, неустанный интерес тайной полиции к моей деятельности и местонахождению принес свои плоды. Меня обнаружили и снова заключили в тюрьму. Я провел восемь с половиной лет в тюрьме и три года на относительной свободе.

Теперь мне предстояло провести еще пять с половиной лет за тюремными стенами. Второе заключение было во многом хуже первого, потому что я слишком хорошо знал, что меня ждет. В результате мое физическое состояние быстро ухудшилось, но мы продолжали работу подпольной церкви даже в коммунистических тюрьмах.

Мы проповедовали – они победили

Было строго запрещено проповедовать слово Божье другим заключенным. Неписаный закон гласил, что любой, кто будет пойман за этим, получит суровое избиение. Многие из нас были готовы принять эти условия и заплатить за это. Это было своего рода соглашение: мы проповедовали, а они с радостью нас избивали — и все были довольны.

Обычно всё происходило так: один из верующих проповедовал другим заключённым, когда внезапно ворвались охранники, застав его на полуслове. Они потащили его по длинному коридору в «комнату для избиений». После бесчисленных ударов они оттащили его обратно, всего в крови и избитого, и бросили на бетонный пол. Медленно он выпрямил свои сломанные конечности. Он поправил одежду и сказал: «Братья мои, где я был, когда меня прервали?» И продолжил свою проповедь о Христе. После всех этих избиений, пыток и убийств нас осенило глубокое осознание: дух господствует над телом.

Очень часто, когда нас пытали, мы чувствовали эти пытки, но как будто издалека, далеко от нашего духа, который был поглощен славой Христа и Его живым присутствием. Когда нам давали только кусок хлеба каждую неделю и грязный суп ежедневно, мы решили добросовестно отдавать десятую часть даже этого. Каждую десятую неделю мы отдавали кусок хлеба более слабым братьям в качестве десятины Господу.

За 14 лет заключения я ни разу не видел Библии или какой-либо другой книги; я почти разучился писать. Под постоянным, мучительным голодом, душевной слабостью и пытками я уже не мог запомнить даже Священное Писание. Но в день, когда истекли мои 14 лет заключения, из забвения моего разума всплыл стих: «Иаков трудился для Рахили 14 лет, и это показалось ему коротким временем, потому что он любил ее».

Вскоре после этого меня освободили в результате всеобщей амнистии, объявленной в нашей стране. Я снова увидел свою жену, которая преданно ждала меня более 14 лет, и мы начали новую жизнь — в крайней нищете, потому что коммунистическое государство конфисковало у заключенных все. Освобожденным священникам и пасторам были выделены небольшие церкви. Мне дали церковь в городе Оршова, но поскольку тайная полиция строго охраняла церкви, я возобновил свое служение в подпольной церкви. Тем временем мы получали поддержку от членов различных христианских церквей на Западе, которые создали благотворительную организацию.

По тайным каналам мы получали множество Библий и христианской литературы, а также финансовую помощь семьям христианских мучеников. Они проникали в дома, окруженные тайной полицией, и полиция не замечала их проникновения. Ценность Библий, переправленных таким образом, неизмерима. Из-за моей работы в подпольной церкви я подвергался серьезной опасности повторного ареста. В тот момент, в 1965 году, две христианские организации заплатили правительству выкуп в размере 2500 британских фунтов (приблизительно 60 000 евро) за мое освобождение, и таким образом я смог покинуть Румынию.

Несмотря на все опасности, я бы не покинул Румынию, но лидеры подпольной церкви поручили мне воспользоваться этой возможностью, чтобы стать «голосом» подпольной церкви в свободном мире. Они хотели, чтобы я говорил от их имени об их страданиях и трудностях в свободном западном мире. Если бы я так ясно не осознавал острую необходимость рассказывать о страданиях и бесстрашной работе подпольной церкви, я бы никогда не покинул Румынию. Это была моя особая миссия.

Полны радости – даже в тюрьме

Оглядываясь на свои 14 лет в тюрьме, я понимаю, что, несмотря ни на что, это было время, полное радости. Другие заключенные и даже наши охранники постоянно удивлялись тому, как христиане могут оставаться радостными даже в самых ужасных обстоятельствах. Мы отказывались петь, даже когда нас за это били. В наших гонителях я видел Савла из Тарса, будущего «Павла».

Некоторые из наших гонителей пережили это преображение. Сотрудники тайной полиции, которым мы свидетельствовали о Христе, сами стали христианами. Они считали себя счастливыми, что понесли наказание в тюрьме за то, что обрели Христа. В тюремщиках, которые нас пороли, мы увидели возможность преображения филиппийского тюремщика, который также сначала избивал Павла, а затем обратился ко Христу.

В тех, кто насмешливо наблюдал, как христиан обмазывали экскрементами и привязывали к крестам, мы увидели представителей тех толп на Голгофе, которые вскоре после этого били себя в грудь в покаянии за свои грехи. Там, в темнице, подтвердилась наша надежда на мучителей: что и они могут получить спасение во Христе. Именно там нас особенно поразило осознание того, что мы несем перед ними ответственность.

И мы научились по-настоящему любить их, пока нас мучили. Бог видит вещи иначе, чем мы. С человеческой точки зрения, быть прикованным к кресту — это ужасно. И всё же Библия описывает страдания мучеников как «малую скорбь» (2 Коринфянам 4:17). Четырнадцать лет в тюрьме кажутся нам долгим сроком. Но Библия называет это «лишь мгновением, которое принесёт нам венец славы».

«Ибо скорби наши, кратковременные и легкие, готовят нам вечную и неизмеримую славу, потому что мы смотрим не на видимое, но на невидимое, ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Коринфянам 4:17-18).

Рихард Вурмбранд (1909–2001)

Из книги «Замученные за Христа».

Помощь Церкви мучеников (ЦММ)